Она сразу поняла меня.

- Вы про это жестокое обвинение?

- Да... ему ни минуты не веришь. Милая моя, вы только взгляните на мальчика!

Она улыбнулась на такую претензию - будто бы я первая открыла его обаяние.

- Я только и делаю, что гляжу на него. Ну, что же вы теперь ответите, мисс? - тут же прибавила она.

- На это письмо? - Я уже решилась. - Ничего не отвечу.

- А его дяде?

Я упорствовала:

- И дяде ничего.

- А самому мальчику?

Я ее удивила:

- И мальчику ничего не скажу.

Она решительно утерла губы фартуком.

- Тогда я буду стоять за вас. Вдвоем с вами мы выдержим.

- Вдвоем мы с вами выдержим! - горячо откликнулась я, подавая руку миссис Гроуз, как бы для того, чтобы скрепить нашу клятву.

С минуту она держала мою руку в своей, потом еще раз утерлась фартуком.

- Вы не обидитесь, мисс, если я себе позволю...

- Поцеловать меня? Нет, не обижусь.

Я поцеловала эту добрую женщину, и, когда мы обнялись как сестры, я почувствовала себя еще более разгневанной и еще более твердой в своем решении,

Так, во всяком случае, было в то время - время до того полное событий, что теперь, когда я вспоминаю, как стремительно оно уходило, мне становится понятно, сколько надобно искусства, чтобы отчетливо изложить нарастающий ход событий. На что я оглядываюсь с изумлением, так это на ту ситуацию, с которой я мирилась. Я приняла решение довести дело до конца совместно с моей компаньонкой и, по-видимому, оказалась во власти каких-то чар, воображая, что преодолеть все, даже очень отдаленно связанное с этим непосильным подвигом, будет не слишком трудно. Высокая волна жалости и любви подняла меня на гребень.