Даже жуткий шум опускающихся жалюзи, который можно сравнить разве что с грохотом волочащегося по асфальту ведра, не смог разбудить спящую парочку. Я давно не видел, чтобы так крепко спали.

-- Тридцать "биг-маков"... на вынос, -- отчеканила жена.

-- Я дам вам ещё денег, закажите эти гамбургеры в другом месте, -взмолился директор, -- а то у меня касса не сойдётся. Вы знаете...

-- Делай, как тебе говорят, -- повторил я.

Все трое гуськом прошли на кухню и занялись гамбургерами: студент жарил котлеты, управляющий укладывал их между булок, а девушка заворачивала готовые гамбургеры в бумагу. За всё это время никто из них не проронил ни слова. Я прислонился к большому холодильнику и направил дуло ружья на противень, на котором, шипя, жарились похожие на коричневые капли котлеты. Сладкий запах жареного мяса, словно рой невидимых мошек, проник через поры в тело, смешался с кровью и циркулировал по организму. И в конечном итоге собрался как раз по центру -- в пещере голода, прилипнув к её розовым стенкам.

Мне хотелось взять в руки один-два из завёрнутых в белую бумагу гамбургеров и прямо тут же начать их поедать. Однако я был уверен, что подобные действия не входят в наш план, и решил дождаться, пока все до единого гамбургеры не окажутся готовыми. На кухне стало жарко, я под маской начал потеть.

Все трое время от времени поглядывали вскользь на дуло ружья. Я почёсывал то одно, то другое ухо левым мизинцем. Когда я в напряжении, почему-то начинают чесаться уши. Пока я боролся с зудом, ружьё неустойчиво покачивалось вверх-вниз, не давая троице покоя. Оно стояло на предохранителе и выстрелить само не могло. Троице это было невдомёк, а я не собирался особо распространяться.