Слыша, что охотник столь утвердительно заявляет о его присутствии, он с усилием сложил руки и, обращая к канадцу лицо, орошенное слезами, с невыразимою тоской воскликнул:

— О-о! Господин, господин, спасите меня, спасите!

— Ага! — насмешливо закричал Джон Дэвис. — Я убежден, что мы сможем понять друг друга, любезный, и что вы не откажетесь получить премию.

— В самом деле, я не прочь узнать от вас, почем ценится человеческое мясо в вашей так называемой «стране свободы». Как велика эта премия?

— Двадцать долларов за одного беглого негра.

— Э-э! — с презрением выпячивая нижнюю губу сказал канадец. — Не дорого.

— Вы находите?

— Право, так.

— Я требую от вас одного, что для вас вовсе не трудно, и вы их получите.

— Чего же именно?

— Поймать негра, взять в свою пирогу и привезти ко мне.

— Прекрасно, на самом деле это не трудно, а когда он окажется в ваших руках, — при условии, конечно, если я соглашусь вам его отдать, — что думаете вы делать с этим беднягой?

— Это вас не касается.

— Совершенно справедливо, поэтому я и хочу узнать у вас об этом лишь для того, чтобы навести справку.

— Ладно, решайтесь же, у меня нет времени на пустые разговоры. Что же вы мне скажете?

— Что я скажу вам, мистер Джон Дэвис, вам, который охотится на людей с собаками — они, правда, не так свирепы, как вы, и слушаются вас лишь инстинктивно. Скажу я вам вот что: во-первых, что вы жалкий человек, а затем, если вы рассчитываете с моею помощью получить обратно своего раба, то можете считать его потерянным.

— А-а! Так вот что! — вскричал американец, яростно скрежеща зубами, и обращаясь к слугам, скомандовал: — Стреляйте в него, стреляйте!