Бородатый человечек в пенсне, должно быть, заметил, с каким почтением я разглядываю Аполлинера, поскольку встал со своего места, подошел и положил руку мне на плечо.

-- Держитесь подальше от этого человека, тихо произнес он мне на ухо, он утверждает, что он Кайзер.

Сострадание, которое я испытывал к раненому поэту, казалось, отражалось в безрадостных маленьких фермах, мелькавших мимо. Мы видели, как гонят домой коров с пастбища, как вокруг своих вечерних костров на корточках сидят цыгане, как за знаменем и барабанщиком, открывшим рот, маршируют солдаты.

Один раз мы услышали, как играет гармоника, но разглядели только белую стену угольной копи.

Временами Аполлинер выглядел сущим немцем -- так, что на его забинтованной голове можно было легко вообразить тевтонский шлем, под носом -- ласточкины крылышки усов, а в милых глазах -- блеск дисциплинарного идиотизма. Он был Гильомом, Вильгельмом. Формы ветшают, преобразование -- не всегда рост, в тенях всегда есть заложник-свет, а в пустынном полдне -- бродяги-тени, бордовый цвет -- в зелени лозы, зеленый -- в наикраснейшем из вин.

Мы проехали город, где, как и в Ричмонде, у деревянных домов, с карнизов которых свисала глициния, цвела персидская сирень, а во дворах стояли женщины с садовыми ножницами и корзинками. Я увидел, как у окна стоит девушка с лампой, как пожилой негр шаркает ногами под банджо, увидел мула в соломенной шляпе.

Джойс сидел за кухонным столиком в первом купе направо -- закопченное помещение, -- если входить в четвертый спальный вагон, считая от локомотива и тендера. Глаза его, увеличенные очками, казались золотыми рыбками, взад-вперед плававшими в круглом аквариуме. За спиной у него располагалась раковина, возле крана -- кусок мыла, окно с кружевными занавесочками, пожелтевшими от времени. На зеленой стене, отделанной вагонкой, висело Святое Сердце в лиловых и розовых тонах, позолоченное, открытка с фотографией купающейся красотки восьмидесятых -- одна рука придерживает узел волос, другая вытянута на уровне пухлого колена, -- и аккуратно вырезанный газетный заголовок: Объединенные Ирландия и Триест Принадлежат Италии, Говорит Мэр Кёрли в Фете.