Жестяные пластинки привязаны такой проволочкой к шейным позвонкам. Один скелет был очень высокий, а другой маленький, почти детский, хотя по костям можно было догадаться, что он принадлежал человеку средних лет. В челюстях у него недоставало многих зубов. Вероятно, они были золотые.

Люди, поступавшие сюда с золотыми зубами, скорее попадали в газовые камеры и крематорий. За ними охотились и эсэсовцы, и капо.

Зоран разглядывал маленький скелет, а я пошел к большому, не подозревая, что скоро буду раскаиваться в этом. Я слышал, как Зоран, выругавшись, сказал: «Этому бедняге перед номером не поставили буквы, и потому не ясно, к какому народу он принадлежал... Наверное, это был еврей!» И тут я увидел номер высокого скелета: Ю 30749, номер Милана — брата Зорана. Прежде чем я пришел в себя (я подумал было сдернуть со скелета бирку и спрятать ее), Зоран оказался возле меня. Я хотел уберечь его от страшного открытия, ибо он давно уже смирился с тем, что брат его кончил свои дни в газовой камере. У меня уже не было времени что-либо предпринять. Он взял бирку из моих рук...

Вечером Мигель улучил момент, когда мы с ним оказались вдвоем, чтобы показать мне кое-что из найденного, — он не хотел, чтобы Зоран видел это. Из котомки он достал газетный сверток, сел на корточки и положил его на камни. Развертывать начал осторожно, почти, боязливо, словно в этой бумаге находилось живое существо. Я заметил, что руки у него дрожат. Когда наконец сверток был развернут, я увидел пару красивых кожаных перчаток и дамскую сумочку с золотой застежкой. Какое-то мгновение я недоумевал, почему он показывает мне эти вещи столь таинственно. Я присел возле него и удивленно на него посмотрел. Мне показалось, он готов был разрыдаться. Глядя на меня как-то потерянно, протянул сумочку и перчатки и сказал: «Омбре, они сделаны из кожи человека...» Я сжался, когда почувствовал под пальцами выделанную человеческую кожу...