Парижанка и японец. — В бою. — Перевязка раненых. — Ампутация под огнем. — Медицина и журналистика. — Война в Корее. — От Сент-Антуанского предместья до Дальнего Востока. — Среди зарослей бамбука. — В одиночестве! — Королевский тигр…

— …Итак, не забывайте об осторожности.

— А я, сударь, не из трусливых.

— Мадемуазель, в вашей храбрости никто не сомневается. Если я говорю: будьте благоразумны, то это оттого, что здесь превеликое множество опасностей.

— Ну и что? С ними радуешься жизни во сто крат сильнее.

— Да, возможно, спорить не буду. Однако я не стал бы взывать к вашему благоразумию, если б угроза исходила только от града пуль да снарядов.

— Здесь и вправду адский грохот.

— И к тому же в бамбуковых зарослях стерегут свою добычу тигры, а в густой траве спят змеи, свернувшись в клубок.

— Крепко же они спят!

— Вы все смеетесь, мадемуазель Фрикет.

— Конечно, смеюсь, господин Мито. Ведь мы, французы, шутим над чем угодно.

— Да и мы, японцы, тоже. На всем Востоке нет никого веселее нас.

— Прекрасно, ну и что?

— А то, что в жизни бывают такие минуты, когда надо быть серьезной.

— Вот уж никогда не поверю!

— Какая несносная девчонка! По крайней мере, вы же знаете, что китайцы от нас на расстоянии выстрела.

— Знаю! Что дальше?

— Они опасней ядовитых змей и кровожадных тигров.

— Ерунда, китайцы не страшнее тех, что нарисованы на их вазах. Ну прямо фарфоровые болванчики! Ваши славные солдаты бьют их почем зря! Совсем как во время ярмарочных состязаний на Тронной площади.

Доктор невольно улыбнулся: