-- Делай, что велят, -- сказал отец. Потом мальчик почувствовал, что движется, рубашка его вздернулась, жесткая рука прихватила ее меж лопаток, и ноги едва касаются пальцами пола, а он движется через комнату мимо сестер, тяжело развалившихся в креслах перед потухшим очагом, туда, где на кровати сидят мать и тетка, обнявшая ее за плечи.

-- Держи его,-- сказал отец. Тетка рванулась к ним.-- Нет, не ты,-сказал отец.-- Ленни, держи его и смотри не выпусти! Мать взяла мальчика за руку.

-- Нет, крепче. Если он вырвется, знаешь, что он сделает? Он побежит к ним.-- Отец движением головы указал на дорогу.-- Может быть, лучше связать его.

-- Я буду держать его крепко,-- прошептала мать.

-- Так смотри же, не выпусти. Потом отец ушел, тяжелый размеренный шаг его хромой ноги наконец стих. Тогда мальчик стал вырываться. Мать обхватила его обеими руками, а он рвался и вывертывался -- ничего, в конце концов одолею. Но не было времени.

-- Пусти! -- закричал он. -- Я не хочу тебе делать больно!

-- Пусти его,-- сказала тетка.-- Не он, так я, слышишь, я сама пойду к ним!

-- Но разве ты не понимаешь, что я не могу,-- заплакала мать.-- Сарти! Сарти! Не надо! До помоги же, Лиззи! Но он уже вырвался. Тетка попробовала удержать его, но было поздно. Он несся вперед. Мать споткнулась и, ползая на коленях, кричала одной из сестер.

-- Лови его, Нетти, лови! Но было поздно. (Сестры были близнецами, и каждая из них по объему и весу равнялась любым двум из прочих членов семьи, взятым вместе.) Нетти не успела даже выбраться из кресла и только повернула лицо, на котором не видно было даже изумления, и только посмотрела на него неподвижным, тупым, коровьим взглядом. А он уже выскочил из дому и -- вперед по мягкой дорожной пыли, сквозь душный запах жимолости; бледная лента дороги разматывается так медленно у него под ногами; вот, наконец, ворота, еще немножко, сердце колотится, не хватает дыхания; вперед по аллее, к освещенному дому, к освещенной двери. Он не стучал, он ворвался, задыхаясь, не в силах сказать ни слова; он увидел остолбенелое лицо негра в полотняной куртке, еще не понимая, откуда тот взялся.