Обычно я провожал их до входных дверей, чтобы полюбоваться, в каком образцовом порядке они отступают. Я пытался подыскать для них другую работу и порекомендовал их нескольким художникам. Но их не взяли, и я прекрасно понимал почему. Когда неудачи вновь толкнули их в мои объятия, я с тревогой ощутил, что лежащее на мне бремя стало еще тяжелее: ведь они оказали мне честь считать меня художником, наиболее соответствующим их стилю. Для живописцев они были недостаточно колоритны, а в области графики в то время почти никто еще серьезно не работал. Однако супруги не теряли надежды получить работу, о которой я им говорил: втайне они мечтали, что именно они как модели предопределят успех рисунков, которые были моим вкладом в реабилитацию нашего славного романиста. Они знали, что роман представляет собой сатирические зарисовки современных нравов; следовательно, здесь не потребуются эффектные костюмы и им не придется надевать всякую старую рухлядь; на этот раз все обещало быть вполне благопристойным. Если я смогу использовать их, они будут на какое-то время обеспечены постоянной работой, так как книга выйдет в свет, конечно, еще не скоро.

Однажды миссис Монарк пришла без мужа; она объяснила его отсутствие тем, что ему пришлось пойти в Сити. Она сидела передо мной в своем обычном небрежном величии, как вдруг раздался стук в дверь, в котором я сразу же услышал робкую мольбу натурщика, оставшегося без работы. Вслед за этим в комнату вошел молодой человек, в котором нетрудно было угадать иностранца. Я не ошибся: он оказался итальянцем, не знавшим ни слова по-английски, кроме моей фамилии, да и ее он произносил так, что она была похожа на все другие фамилии сразу. К тому времени я еще не успел побывать на его родине и не был силен в его языке; но так как природа наделила его истинно итальянской живостью телодвижений и звучащая речь не была для него единственным орудием общения, то с помощью не очень вежливых, но зато весьма пластичных жестов ему все же удалось объяснить мне, что он ищет работу и хотел бы заняться тем самым ремеслом, которым занимается сидящая передо мной синьора.