Эта способность была чисто подсознательной, еще не развитой; она была частью той счастливой интуиции, которая привела его к моему порогу и помогла прочитать мою фамилию на дверной табличке. Ведь он нашел меня только благодаря своей смекалке, догадавшись по форме моего выходившего на север высокого окна, что перед ним - студия, а где студия, там должен быть и художник. В свое время, подобно другим своим непоседливым землякам, он отправился в поисках счастья в Англию; у него был компаньон и маленькая зеленая тележка, и начал он с того, что продавал мороженое по пенни за порцию. Мороженое растаяло, подтаяли и деньги, компаньон тоже куда-то улетучился. Мой молодой итальянец носил облегающие желтые панталоны в красноватую полоску; фамилия его была Оронте. Его лицо не отличалось южной смуглотой, он был блондин, и, когда я приодел его, подобрав кое-что из моего поношенного платья, он стал похож на англичанина. В этом он не уступал мисс Черм, которая, когда требовалось, могла сойти за итальянку.

4

Когда миссис Монарк вернулась, на этот раз в сопровождении мужа, и узнала, что Оронте обосновался у меня, мне показалось, что лицо ее передернулось. Мысль о том, что какой-то оборванец, lazzarone [нищий, попрошайка (ит.)], выступает соперником ее несравненного майора, не укладывалась у нее в голове. Она первой почуяла опасность - майор был до смешного слеп к тому, что происходило вокруг него. Но после того как Оронте сервировал нам чай (от усердия он то и дело что-нибудь путал, так как церемония чаепития была для него в диковинку), она, по-видимому, переменила к лучшему свое мнение обо мне - ведь теперь я обзавелся наконец "дворецким". Я показал супругам несколько рисунков, сделанных с моего "дворецкого", и миссис Монарк намекнула на отсутствие в них сходства; ей никогда и в голову не пришло бы, что это он позировал, сказала она. "А вот когда рисунки сделаны с нас, так тут уж сразу видно, что это мы", напомнила она мне с торжествующей улыбкой, и я понял, что в этом-то и состоял их главный недостаток.