Подхватив намек своей жены на их возраст, майор Монарк заметил:

- Мы, конечно, думали, что подойдем вам благодаря своему сложению. Мы сумели сохранить осанку, не так ли?

Я с самого начала увидел, что осанка была их главным козырем. В том, как он произнес "конечно", не было никакого тщеславия, но это слово многое прояснило.

- Моя жена, во всяком случае, сложена безупречно, - продолжал он, кивнув в сторону дамы с той благодушной непосредственностью, которая приходит после сытного обеда.

Мне не оставалось ничего другого, как отпустить ему комплимент - словно мы и впрямь сидели за бокалом вина, - у него, мол, внешность тоже хоть куда, на что он, в свою очередь, ответил:

- Мы подумали: если вам надо рисовать людей нашего круга, то мы бы, наверно, подошли. Особенно моя жена - точь-в-точь таких леди и рисуют в книжках.

Они меня так позабавили, что я решил продлить удовольствие от разговора с ними и постарался встать на их точку зрения; хотя мне было неловко оценивать их стати, словно я собирался взять напрокат пару лошадей или нанять чернокожую прислугу (подобная придирчивость была бы уместна разве что в одной из ситуаций вроде этих), я все-таки решил взглянуть на миссис Монарк совершенно беспристрастно и после минутного размышления воскликнул с полной убежденностью: "Вот именно - в книжках!" Она была поразительно похожа на плохую иллюстрацию.

- Мы встанем, если вам угодно, - сказал майор и вырос передо мной во всем своем величии.

Я на глаз оценил его рост - в нем было шесть футов два дюйма, и он был джентльмен с головы до пят. Любой вновь учрежденный клуб, еще не подыскавший себе эмблему, не прогадал бы, наняв его стоять в витрине своего помещения. При первом же взгляде на них у меня мелькнула мысль, что эта чета обратилась явно не по адресу: для них было бы гораздо выгоднее, если бы их использовали в рекламных целях.