– Мне это еще не приходило в голову.

– Не может быть. Хотя это вполне логично. Несмотря на всю мягкость, с которой я относился к тебе, ты должен был сделать попытку, жалкую притом, разделаться со мной. Ничего не поделаешь, такова природа человека, даже такого неполноценного, как ты. Ну что стал! Брось камень. И запомни, тебе не разрешается брать в руки тяжелые предметы – ни камни, ни палки, конечно, без моего разрешения. Ну что стал! Марш!

Я побрел, как невольник. Он шел за спиной и бубнил, явно стараясь запугать меня, лишить силы к сопротивлению. Все это стало для меня ясным много позднее, но тогда, чувствуя дуло пистолета, направленное мне в спину, я пережил скверные минуты.

– Запомни раз и навсегда,- говорил он тихим, зловещим голосом,- тебе никогда не одолеть меня. Даже не будь у меня оружия. Я убью тебя ударом кулака. Задушу.

Несколько шагов он прошел молча, затем, вздохнув, продолжал:

– Не знаю, что удерживает меня всадить тебе пулю в затылок и раз и навсегда избавиться от тревог и волнений. Может быть, ты ответишь мне на этот загадочный вопрос?

– Вам невыгодно меня убивать.

– Почему?

– Тогда вы останетесь без устриц и будете есть гнилые орехи.

Он захохотал и сказал:

– Проклятый щенок, ты близок к истине. Но помни, что твоя жизнь в хрупком сосуде и ты держишь его в руках, смотри не споткнись.

Предупредив меня, Ласковый Питер сам грузно шлепнулся о землю. Я стоял и, забыв об опасности, смеялся, глядя, как он силится освободить ногу от цепкого корня кустарника. Был миг, когда он в ярости рвал корень и рукоятка пистолета была обращена в мою сторону. Несколько секунд решительности, и все бы изменилось. Мне тогда не надо было бы вскорости рисковать жизнью, но смех расслабил мою волю, уж больно комичен он был в своей нелепой ярости : рыжий, грязный, трясущимися руками рвавший корень, когда можно было просто вытащить из-под него ногу.