— Инструктор исполкома Сейсембаев плакал, вымаливая жизнь у бандита Кудре.

Теперь и Хамит встал. Спросил с жестокой надеждой:

— Кудре застрелил его?

— Это было в юрте хромого Акана. Бандит пожалел старика и не нарушил законы гостеприимства.

— Ты расстреляешь Сейсембаева? — желая, чтобы было так, поинтересовался Хамит.

— Ты жесток.

— Сейсембаев в степи — советская власть. А советская власть не может быть трусливой.

— Как все просто для тебя, Хамит! И как все непросто.

Крумин вернулся к столу, выдвинул ящик, достал кипу бумаг:

— Сводки, сводки со всех концов громадного нашего уезда. Бандиты. Бандиты. Бандиты. Ты можешь объяснить мне, почему бандиты появились именно сейчас, когда продразверстку заменили продналогом, когда все могут спокойно жить и трудиться, когда стало легче жить всем?

— У советской власти много врагов. А враги не исчезают просто так.

— Но огни и не появляются просто так, Хамит. Кто их прячет? Кто их вооружает? Кто их кормит, наконец? — продолжал задавать вопросы Крумин, изучающе глядя на Хамита. И вдруг резко: — Ты можешь это узнать. Ты — казах, ты — свой в степи.

— Во всех аулах, в каждой юрте уже говорят: советская власть — слабая власть, она валялась в ногах у Кудре. Я найду Кудре.

— Этого мало. Мне нужны его связи. Руки на виду. А где мозг?

— Отрубленным рукам мозг не нужен. Я найду Кудре, — Хамит вскочил, вытянулся, ожидая официальных приказаний.

— Ты все понял, что я тебе говорил? — Крумин не был профессиональным военным, он не приказывал — размышлял с подчиненным.

— Да, — не раздумывая, четко подтвердил Хамит.

— Основная твоя задача — разведка. В твое распоряжение поступают трое. К сожалению, необстрелянные.

— Мне все ясно. Но что сделают с Сейсембаевым, начальник?

— Я думаю, его пошлют учиться. Куда-нибудь подальше.