Она откинула волосы с одной стороны и лениво повела головой, как это обычно делала Элана. Симона с Доной пришли в дикий восторг. На лице Эланы застыла вымученная улыбка.

     — Нет, серьезно. Но если кто-то не собирается голосовать за меня, — тут Рейчел сымитирова ла кокетливый смех Эланы  и ее  «рекламную» улыбку, — обещаю по тысяче долларов каждому, кто изменит свое решение. Элана громко захлопала.

     — Неплохо, — сказала она. — Только мне совсем не нужно покупать лишние голоса. Ты же слышала, как мне сегодня хлопали.

     — Во всяком случае, мой голос ты вряд ли купишь, — резко закончила свое выступление Рейчел и села.

     На какое-то время воцарилось молчание. Было очевидно, что каждая зашла слишком далеко. Откровенность — хорошее дело, но всему есть свои пределы.

     — Классная игра, Лиззи, — произнесла наконец Дона. — Теперь кто-нибудь должен изобразить тебя.

     — Да уж ладно, обойдусь как-нибудь.

     — Ты хитренькая какая, — настаивала Дона. — Сама предложила и сама же увиливаешь, правда, Симона?

     Но Симона не слушала. Она смотрела куда-то далеко, в сторону витрины, выходящей в вестибюль пиццерии.

     — Симона! — окликнула я. Она побледнела.

     — Ой! — вскрикнула она и вскочила так стремительно, что опрокинула мою банку с содовой. Вода выплеснулась на нас с Доной, и мы тоже повскакивали со своих мест.

     — Не может быть, — тихо сказала Симона. — Он что, с ума сошел?

     На лице ее был написан неподдельный ужас. И тут она как завопит:

     — Боже мой, что он делает? И выскочила из ресторана.

Глава 3

     Мы, конечно, тут же припали к витринному стеклу и сразу поняли, в чем дело.

     В вестибюле пиццерии у фонтана стоял дружок Симоны Джастин. Но не один, а с высокой и очень даже привлекательной блондинкой — Ванессой Хартли. И стояли они, так сказать, очень близко друг к другу.