Все портреты президента Мирафлореса изображают его обладателем холеной, роскошной бороды. Но парикмахер Эстебан уже подготовил Гудвина к такой перемене.
Он выбежал из полутемной комнаты отяжелевший от сна, мигая от яркого света лампы.
- Что это значит? - спросил он на чистейшем английском языке, бросив на Гудвина острый взволнованный взгляд. Воровство?
- Да, воровство, - ответил Гудвин. - Но я вовремя принял меры и не дал этому воровству совершиться. Я действую от имени людей, которым принадлежат эти деньги. Я пришел, чтобы взять эти деньги и вернуть их настоящим владельцам.
Он быстро сунул руку в карман своего просторного полотняного пиджака.
Старик сделал то же движение.
- Не надо! - резко крикнул Гудвин. - Я выну быстрее, и вам будет худо...
Женщина шагнула вперед и положила руку на плечо своего поникшего спутника. Она указала на стол.
- Скажи мне правду... Скажи мне правду... - повторила она тихим голосом. - Кому принадлежат эти деньги?
Тот не ответил. Он испустил очень глубокий вздох, наклонился к женщине, поцеловал ее в лоб, шагнул в соседнюю комнату и плотно закрыл за собою дверь.
Гудвин догадался, в чем дело, и кинулся к двери, но из-за двери раздался выстрел в ту самую минуту, когда он схватился за ручку. Послышалось падение тяжелого тела, и кто-то оттолкнул Гудвина и кинулся к упавшему.
Должно быть, подумал Гудвин, горе, более тяжелое, чем потеря любовника и золота, жило в сердце этой чаровницы, если в такую минуту у нее вырвался крик, с которым бегут к всепрощающей, к лучшей из всех земных утешительниц, если в этой поруганной, Окровавленной комнате она застонала:
- О мама, мама, мама!
Но на улице уже была суматоха. Парикмахер Эстебан при звуке выстрела поднял тревогу. Выстрел и без того всколыхнул половину всего населения. Улица зашумела шагами, в тихом воздухе явственно слышались распоряжения начальства. Гудвину предстояло еще одно дело. Обстоятельства вынудили его стать охранителем богатств, принадлежащих его новой родине. Быстро запихал он деньги назад в саквояж, закрыл его и, высунувшись из окна почти всем корпусом, бросил свою добычу в самую чащу апельсинных деревьев, что росли в маленьком садике, примыкавшем к отелю.