Хиларет. А что я должна буду делать за это?

Скуизем. Ты? Да ничего! Действовать буду я. Я буду активной формой глагола, а ты - пассивной.

Хиларет. Лишь бы вы не оказались существительным среднего рода.

Скуизем. Эге! Да у тебя острый язычок! Ты и с грамматикой знакома, бесенок?

Хиларет. Немножко, сударь. Мой отец был сельским священником и позаботился о нашем образовании. Он сам обучал своих дочерей чтению и письму.

Скуизем. Так у тебя и сестренки есть?

Хиларет. Увы, сударь! Нас было у отца шестнадцать, и все пошли по этой дорожке.

Скуизем (в сторону). Учи дочерей грамоте после этого! Я бы скорей доверил меч сумасшедшему, чем перо женщине. Если меч в руках у безумца может обратить в пустыню шар земной, женщина, вооруженная пером, в два счета вновь его заселит... А что, душечка, верно в вашем роду сильна жилка сладострастья?

Хиларет. Ах, сударь! Всему виной этот противный военный корабль, который бросил якорь неподалеку от нашего жилища. Моих бедных сестер погубили офицеры, а я пала жертвой судового священника.

Скуизем. Знаю, знаю, дитя мое, против моряков да военных ни одна женщина не устоит. Одна Венера вышла из морской волны, а сколько их захлебнулось в ней! Ну да что Венера по сравнению с тобой, мой розанчик!

Хиларет. Сударь, остудите свой пыл!

Скуизем. Прикажи, чтоб трут не загорался от искры! От твоих пламенных глазок я загораюсь, как трут.

Хиларет (в сторону). Да ты и сух, как трут, мой милый!

Скуизем. Тсс! Жена! Идет сюда!.. Оставь моему писарю адрес, куда можно прислать за тобой. Я буду идеальным папашей, вот увидишь, - щедрым и преданным.