С мыслью о полкроне он проснулся и сегодня, когда утром, раньше, чем обычно, мать разбудила его, положив ему руку на плечо. Ей надо отвезти маленькую в бесплатную амбулаторию, и она хочет пойти пораньше, занять очередь.

- Майкл, сынок, - позвала мать. - Вставай!

Было без четверти восемь, но даже в этот ранний час солнце в спальне так слепило, что было трудно открыть глаза. Он сказал, что идет, а сам уткнулся в подушку.

В половине девятого мать снова позвала его.

- Отец давным-давно ушел, - сказала она. - Ты же обещал сегодня встать рано.

Но он отдернул плечо - показать, как ему противно ее прикосновение. Весь последний год в нем нарастала ненависть к матери.

- Иду, иду! - буркнул он сердито. - Уходи и оставь меня в покое.

Когда она закрыла за собой дверь, он нарочно повернулся на другой бок. Будет надоедать - ничего от него не добьется, пусть так и знает. Но через некоторое время он поборол раздражение - никуда не денешься, придется просить у нее денег - и поднялся. Мать, уже в пальто и шляпе, поставила перед ним завтрак - чтобы сэкономить на масле, она поджарила ломтики хлеба. Малышка лежала в коляске. Остальные дети жили сейчас у замужней сестры матери, в деревне. Он сказал:

- Сегодня мы едем на пикник. Дашь мне полкроны?

- Полкроны, - повторила она удрученно. - Я ведь дала тебе деньги на карманные расходы в субботу.

- По-твоему, полтора шиллинга - это деньги? На минуту она смешалась. Потом предложила:

- Может, попросишь у кого-нибудь велосипед?

- Мы собрались в Брей, - сказал он. - Все едут трехчасовым поездом.