-- Так вот, -- Генри произносит слова между взмахами весел, -- знаешь, Леланд, -- каким-то бесстрастным, чужим голосом, -- мне очень жаль, что ты решил... -- когда он наклоняется назад, шея у него напрягается и проступают жилы, -- решил учиться на Востоке... но как я понимаю... здесь пахать не каждый может... особенно если не чувствуешь, что готов до смерти... и некоторые не годятся... Ну и ничего... я хочу, чтобы ты там мог гордиться тем... -- "Литания по мне", -- вспоминал позднее Ли, но в тот момент он слышал только мелодию речи, только ритмику слов -- этот завораживающий напев -- анестезия времени: все сейчас и все неподвижно. Так думал он много лет спустя. -- ...да, чтобы мы все могли гордиться тобой... (Вот и все, -думает Хэнк. -- Сейчас они сядут в поезд. Все кончено, больше я никогда ее не увижу.) ...А когда ты поправишься и станешь сильным... (Я был прав, я действительно больше ее не видел...) Литания по мне... (Как я был прав!..) Оки плывут по сверкающей воде. И их отражения мелькают между лепестками цветов. И рядом гребет Иона, окутанный зеленым туманом: ты же чувствуешь это. И Ли видит себя, плывущего навстречу через 12 лет, 12 лет, оставивших свои следы на его лице, и в своих прозрачных руках он везет отраву брату своему, Хэнку... -- или просто заговор... (Но я ошибался, когда думал, что все кончено. Как я ошибался!) Иона налегает на весла, вглядываясь в туман. Джо Бен, с ангельским лицом, прихватив нож, в поисках свободы идет на автостоянку. Хэнк ползет на четвереньках, продираясь сквозь заросли ежевики, в надежде навсегда застрять в ее колючках. Кисть руки сжимается и разжимается. "Вам бы следовало знать, что дело не в какой-то там прибыли, мы работаем, чтобы победить ничто". На берегу в грязи сидит лесоруб и выкрикивает проклятия. "Меня снедает одиночество", -- плачет женщина. Течет река. Ровными бросками движется по ней лодка.