-- Ну... ты... подожди, -- наконец подавив страх, произносит он. -Мммм, да, малыш Хэнк, придет день и ты получишь за то, что ты...

-- Я? Я? -- вспыхивает Хэнк, подпрыгивая на месте. -- Тебе сильно повезло, что я не свернул тебе шею! Потому что, малыш...

-- Подожди, подожди, пока я...

-- ...если б ты не был ребенком, я бы...

-- ...не вырос!

-- ...после того, как я узнал, чем ты занимался...

-- ...ты только подожди, пока я подрасту, чтобы...

-- ...маменькин сынок...

-- Что?! -- кричит Генри, и оба замолкают. -- Во имя Создателя, о чем это вы?

Братья смотрят на дно лодки. Лоскутное стеганое одеяло не шевелится. Наконец Хэнк разражается хохотом:

-- А это по поводу одного дельца, которое было у нас с малышом. Небольшое такое дельце, правда, малыш?

Мальчик слабо кивает. Генри, удовлетворившись ответом, снова берется за весла и начинает грести; Хэнк бормочет что-то по поводу того, что, если ты предрасположен к морской болезни, нечего есть жирную пищу по утрам. Ли борется со слезами. И, прошептав еще раз: "Ты...", затыкается и смотрит за борт на воду. "Да... только... ты... подожди".

Весь остальной путь в лодке и в машине до вокзала Ваконды он молчит. Молчит он и тогда, когда Хэнк шутливо прощается с ним и его матерью в поезде, желая им успешной дороги, молчит так мрачно и мстительно, что можно подумать -- это ему придется ждать, а не его брату...

И последующие двенадцать лет, осознанно или неосознанно, Ли ждал, пока из Ваконды, штат Орегон, ему не пришла открытка от Джо Бена Стампера, сообщавшая, что старик Генри выбыл из строя с больной рукой и ногой и еще всякими болячками, что дела у них идут паршиво и что им нужна помощь, чтобы успеть к сроку по контракту, -- им нужен еще один Стампер, чтобы не связываться с тред-юнионом, -- и поскольку ты единственный родственник, который не работает с нами... ну, так как, Ли? Так что, если ты готов, мы могли бы вместе...