-- Нет. Нет, сэр...

С утра они пили и беседовали, сидя за огромным овальным столом, специально зарезервированным для подобных собраний, и хотя эта группа из восьми -- десяти горожан не представляла собой официальной организации, тем не менее с ними считались как с представителями общественного мнения, а выполнение их решений почиталось за священный долг каждого.

-- Кстати, это интересная мысль, по поводу Хэнка Стампера.

Место, где происходят эти сборища, называлось салун "Пенек" и располагалось напротив пакгауза, по соседству с кинотеатром. Внутри салун ничем не отличался от подобных заведений в любом другом городке, а вот фасад его был довольно примечателен. Его украшала коллекция неоновых вывесок, собранных хозяином со всех конкурировавших с ним и обанкротившихся баров в округе. Когда наступают сумерки и Тедди зажигает неоновую рекламу, она зачастую производит такой неожиданный эффект, что у посетителей стаканы вываливаются из рук. Разноцветные огни мигают, переплетаются и шипят, словно электронные змеи. Скручиваясь и раскручиваясь. Темными дождливыми вечерами все это обилие неонового света оглушительно жужжит, поражая разнобоем цвета и названий: ближе к дверям огненно-алым -- "Красный дракон", ниже мигает желто-зеленым "Ночной колпак" и вспыхивает стакан с шерри; рядом провозглашается в густооранжевых тонах "Войди и получи!", еще чуть дальше "Погонщик быков " выпускает красную стрелу в парикмахерскую, расположенную по соседству. "Чайка" и "Черный кот" пытаются забить друг друга кричаще красно-зелеными тонами. Потом сразу три подряд -- "Алиби", "Кружка рака" и "Дом Ваконда", -- и рекламы разных марок пива...

Но, несмотря на это скопление вражеских знамен, собственной рекламы "Пенек" не имел. Много лет назад на зеленом оконном стекле значилось "Пенек. Салун и гриль", но по мере того, как Тедди разорял и закрывал конкурирующие бары, ему требовалось все больше места для размещения захваченных реклам, которыми он гордился, словно это были скальпы врагов. И лишь в ясный погожий день, когда свет не горел, на стекле можно было различить смутные очертания букв, но назвать это настоящей рекламой, конечно, было нельзя. Темными вечерами, когда зажигаются перекрывающие друг друга вывески, она и вовсе не видна.