– Гига-а-антская! – в ужасе шарахнулась Яна. А ее подружка и вовсе к месту от страха приросла, лишь руками прикрылась, как будто крыса собиралась накинуться на нее.

– Это не домашняя, – со знанием дела протянул Вова, разглядывая Матильду.

Обрадованная всеобщим вниманием, крыса села на задние лапы и начала прихорашиваться – быстрым движением передней лапки провела по морде, как бы умываясь.

Лиза, погладив свою любимицу, возразила:

– Наоборот, очень домашняя. – Затем девочка скользнула ноготком по стразам вокруг шеи Матильды и гордо изрекла: – У нее даже ошейник есть!

– Лиза... – начал Николай Анатольевич, но Вова его перебил:

– Да кому она помешает? Клевая крыска... здоровая, конечно... – Парень поморщился и спросил: – Она не кусается?

Лиза насмешливо посмотрела на жавшуюся к руководителю Яну и повела плечиком.

– Матильда не любит, когда на нас повышают голос.

Николай Анатольевич как-то обреченно махнул рукой и, прежде чем выйти из купе, предупредил:

– Чтоб следующие двадцать девять дней я не слышал о проблемах с этой крысой. Надеюсь, это понятно?

– Николай Анатольевич... – умоляюще прошептала Яна.

Руководитель прижал палец к губам.

– Все, рты на замки и ложитесь. Завтра трудный день. Орлы, – кивнул он парням, – за мной!

Дверца купе захлопнулась. Яна, не спуская настороженного взгляда с крысы, опустилась возле подружки.

– Можно мне залезть на мою полку? – спросил Максимка, который, в отличие от девочек, не спускал восторженного взгляда с Лизы.

– Можно, – буркнула Вера.

Мальчик разулся. На ногах у него оказались голубенькие в желтую полоску носочки, а под синей клетчатой рубашкой – голубая маечка. Через белую, как сметана, кожу на груди проступали голубые венки, а шее висел золотой крестик.

– Ты в каком классе, дитя? – не удержалась от язвительного замечания Яна.

– В девятый перешел, – усаживаясь на своей полке по-турецки, просто ответил Максимка.