Пуп был лыс. На голове у него оставались всего несколько волосинок, которые он каждое утро заботливо зачесывал на лоб маленьким гребешком. Начальник телохранителей знал их наперечет, и, если хотя бы одна выпадала, для Пупа это была трагедия.

Какие средства только не испробовал Пуп, чтобы не лысеть! Пил на ночь шампуни и жидкость для мытья посуды, мазал голову паркетным клеем, но ничего не помогало.

Сегодня утром начальник телохранителей потерял свою предпоследнюю волосинку и немало времени провел перед зеркалом, пытаясь прикрыть лысину. Но как он ни вертел последнюю волосинку и как ее ни зачесывал, все было безуспешно.

– Звали меня, королева? – вкрадчиво спросил Пуп, кланяясь.

– Почему ты такой мрачный? – Королева проницательно взглянула на него желтыми, как у кошки, глазами.

Пуп сделал руками и шеей неопределенное движение, показывая, что все паршиво. Карла понимающе кивнула.

– Каков боевой дух в войсках? Готовы ли карлики сражаться?

– Куда там сражаться! Одни забились под фундамент, а другие превратились в камни. Пока идет дождь, никто не осмелится выглянуть. И это еще не самое скверное… – Пуп замялся, не зная, стоит ли продолжать.

– В чем дело? – Рыжая Карла нетерпеливо нахмурилась, перебирая ожерелье из костей.

– В реакторе голод. Сожрали почти всех красноглазых собак. Вожди ссорятся. Бешеный Блюм и Собачий Хвост несколько раз сцепились, хорошо, что их раны быстро регенерируют.

– Чтоб мне подобреть! Все из рук вон плохо! – Рыжая Карла встала и, как тигрица, заметалась по тронной зале.

Потом королева подошла к окну и, рванув ставни, выглянула, нет ли на небе просвета. Но напрасно она надеялась. Тучи, серые и густые, затянули небо сплошной пеленой.

Двор реактора был затоплен настолько, что фундамент и разрушенные блоки находились словно на острове, отрезанном от всего мира. Пруд, в котором Карла обычно приказывала топить провинившихся карликов и щенят красноглазых псов, разлился и превратился в огромный водоворот, где плавали бочки, бревна и всякий мусор.