- Когда я опять вас увижу? - спросил он, когда Динни поднялась, чтобы уйти.

- А вы этого хотите?

- Необычайно.

- Почему?

- А почему же нет? Вы - первая настоящая дама, которую я вижу за последние десять лет. А может, - первая, которую я видел вообще.

- Если вы хотите, чтобы мы с вами встречались, не смейтесь надо мной.

- Смеяться над вами? С какой же стати? Итак, когда?

- Ну что ж! В данное время я ночую в чужой рубашке на Маунт-стрит. По существу, мне бы полагалось быть в Кондафорде. Но сестра моя на будущей неделе выходит замуж здесь, в Лондоне, а брат в понедельник приезжает из Египта, поэтому я, наверно, пошлю за своими вещами и останусь в городе. Где бы вам хотелось меня видеть?

- Давайте завтра покатаемся. Я целую вечность не был в Ричмонде и Хемптон-Корте.

- А я не была ни разу.

- Вот и прекрасно! Я приду за вами к памятнику Фоша в два часа, в любую погоду.

- Я с радостью поеду с вами, мой юный рыцарь.

- Великолепно! - Он вдруг склонился, взял ее руку и коснулся ее губами.

- Вы очень учтивы, - сказала Динни. - До свидания!

ГЛАВА ЧЕТВЕРТАЯ

Динни была так поглощена своими тайными переживаниями, что ее влекло к уединению, но она была приглашена ужинать к Адриану Черрелу. После его женитьбы на Диане Ферз они выехали из дома на Окли-стрит, с которым были связаны такие грустные воспоминания, и скромно обосновались на одной из просторных площадей Блумсбери - в районе, к которому возвращался былой аристократизм, утраченный в тридцатые и сороковые годы девятнадцатого века.