- Наверно, всякий раз, - когда возвращаешься домой, кажется, что в Англии все ужасно переменилось? Простите за светскую болтовню.

- Да, в общем, да...

- Вы, видно, не очень-то "обожаете свой край родной", как принято у нас говорить?

- Он внушает мне ужас!

- Да вы уж не из тех ли, кто хочет казаться хуже, чем он есть на самом деле?

- Хуже не бывает. Спросите Майкла.

- Майкл злословить не любит.

- И Майкл и все прочие ангелы с крылышками витают в небесах.

- Неправда. Майкл прочно стоит на земле, он настоящий англичанин.

- А одно с другим не вяжется, в том-то и беда.

- Зачем бранить Англию? Вы не оригинальны.

- Я браню ее только англичанам.

- И на том спасибо. Но почему мне?

Дезерт расхохотался.

- Потому что вы такая, какой я хотел бы видеть Англию.

- "Польщена и прелестна, но еще не перезрела и совсем не растолстела!"

- Меня злит, что Англия все еще верит, будто она "соль земли".

- А разве это не так?

- Так, - к ее удивлению, ответил Дезерт, - но она не смеет этого думать.

Динни мысленно продекламировала:

Ты упрямец, братец Уилфрид, и язык твой зол,

Этим ты, - сказала дева, - лучше не хвались!

Некрасиво вечно путать потолок и пол,

Становиться так упорно головою вниз! {*}

{* Стихи даются в переводе А. Эфрон.}

но вслух она выразилась попроще:

- Если Англия все еще "соль земли", но не имеет права так думать и все же думает, у нее, по-видимому, есть чутье. Отчего вы сразу невзлюбили мистера Маскема? Тоже чутье? - Но, поглядев на его лицо, подумала: "Я, кажется, на редкость бестактна".

- За что мне его не любить? Обычный толстокожий, - только и знает, что охотиться да ездить на скачки, у меня от таких скулы воротит со скуки.

"Что-то тут не так", - думала Динни, вглядываясь в Дезерта. Какое странное лицо! Измученное глубоким разладом с самим собой, словно злой и добрый гений пытаются выжить друг друга из его души; но глаза его все так же тревожили ее, как и тогда, в шестнадцать лет, когда с распущенными волосами она стояла рядом с ним на свадьбе Флер.