- Сегодня я рассматривала памятник Фошу и встретила там твоего двоюродного брата, мистера Маекема.

- Джека?

- Да.

- Последний денди. Ты понимаешь, какая огромная разница между "щеголем", "денди", "франтом", "модником", "хлыщом", "пижоном" и "фертом" кажется, так это теперь называют? Но порода вырождается. По возрасту Джек принадлежит к эпохе "хлыщей", но стиль у него настоящего "денди" законченного денди, типа Уайта-Мелвиля {Уайт-Мелвиль Джордж (1821-1878) английский писатель и спортсмен.}. Что ты о нем думаешь?

- Лошади, карты и полнейшая невозмутимость.

- Сними-ка шляпу. Я люблю смотреть на твои волосы.

Динни сняла шляпу.

- Я встретила там еще одного знакомого: шафера Майкла.

- Как? Дезерта? Он вернулся? - И подвижная бровь сэра Лоренса поползла наверх.

Щеки Динни слегка порозовели.

- Да, - сказала она.

- Странный тип.

Динни вдруг почувствовала какое-то непривычное ощущение. Ей было бы трудно его описать, но оно напомнило ей фарфоровую безделушку, которую она подарила отцу в день его рождения: мастерски вылепленную лисичку с четырьмя приткнувшимися к ней детенышами. Выражение лисьей мордочки - нежное и чуть-чуть настороженное - отражало ее чувство в эту минуту.

- А чем он странный?

- Не хочу быть фискалом, Динни. Хотя тебе, пожалуй, скажу... Молодой человек года через два после замужества Флер явно за ней волочился. Из-за этого он и стал таким непоседой.

Так вот на что он намекал, говоря о проклятии Исава? Не может быть! По выражению его лица, когда они говорили о Флер, она бы этого не подумала.

- Но ведь все это было сто лет назад! - воскликнула Динни.

- Конечно! Дела давно минувших дней; но ходят о нем и другие слухи. Наши клубы - настоящие рассадники злословия.