- Динни! Как хорошо, что ты приехала, не побоялась этой толкотни! Моя сестра, Динни Черрел. Тони Крум. Теперь все в порядке, Тони. Идите, займитесь своими вещами.

- Я взяла машину Флер, - сказала Динни. - А где твой багаж?

- Его перешлют прямо в Кондафорд.

- Тогда мы можем ехать.

Молодой человек проводил их до машины и сказал "до свидания" с той напускной веселостью, которая никого не обманывает; затем машина скользнула прочь.

Сестры, сидя рядом, долго и любовно рассматривали друг друга, и руки их, все еще соединенные в пожатии, лежали на пледе.

- Ну, детка, - наконец сказала Динни, - как чудесно, что ты здесь! Я не ошиблась, читая между строк?

- Нет. Я к нему не вернусь, Динни.

- Никогда?

- Никогда.

- Неужели? Бедняжка!

- Мне не хочется вдаваться в подробности, но жить с ним стало просто невыносимо.

Клер помолчала, потом вдруг добавила, откинув голову:

- Совершенно невыносимо.

- Он согласился на твой отъезд? Клер покачала головой.

- Я удрала. Его не было. Дала телеграмму, а потом написала из Суэца.

Снова наступило молчание. Затем Динни стиснула ее руку и сказала:

- Я всегда этого боялась.

- Хуже всего то, что у меня нет ни гроша. Как ты думаешь, Динни, имеет смысл заняться шляпами?

- "Отечественное производство"? Сомневаюсь.

- Или, может быть, разводить собак, скажем, бультерьеров? Как ты считаешь?

- Не знаю. Мы это выясним.

- А как дела в Кондафорде?

- Ничего. Джин опять уехала к Хьюберту, но малыш - тут. Ему уже годик. Касберт Конвей Черрел. Мы, вероятно, будем звать его Каффс. Ужасно мил...

- У меня, слава богу, нет хоть этого осложнения! Некоторые вещи имеют и свои хорошие стороны.