в какую ночь он наконец зацветет…

Позже Вилл обдумывала этот разговор. Ей почему-то не хотелось, чтобы Корнелия оставалась у нее ночевать. И Вилл никак не могла понять почему.

«Я хочу побыть одна, вот почему», — подумала Вилл.

По какой- то непонятной ей причине Вилл хотела быть наедине с «Королевой ночи», когда она зацветет. Придется, конечно, разбудить маму, чтобы она тоже полюбовалась. Но мама — это совсем другое дело. И, главное, ей хотелось быть первой и единственной (хотя бы ненадолго) свидетельницей этого события.

«Если, конечно, он вообще расцветет, — уныло подумала Вилл. — Я не удивлюсь, если бутон завянет и отвалится. Вот так всегда бывает!»

Урок проходил за уроком. Вилл без всякого энтузиазма перетаскивала себя из одного класса в другой. Вообще-то ей уже давно надоела школа. Вилл припомнила, как скучно было ей в последнее время. События дня нанизывались одно на другое, как бусинки на нитку: завтрак, школа, тренировка по плаванию, домашнее задание. Каждый день одно и то же!

В школе ею руководили учителя, в бассейне — тренер, дома — мама. Ну, правда, дома иногда случались минутки свободы. Уроки, лабораторные работы, домашние задания. Купить хлеб и забрать мамино пальто из химчистки по дороге домой. Застелить постель, достать тарелки из посудомоечной машины и пропылесосить гостиную. Столько дел, и, главное, одно скучнее другого!

«Даже плаванье больше не в радость, — мрачно подумала Вилл, собирая учебники, чтобы делать домашнее задание. — С тем же успехом можно просто пойти домой и лечь спать».

Но Вилл обещала прийти на тренировку и не хотела никого подводить. Сегодня будут отборочные соревнования перед каникулами, и тренер, Карл Деплерсен, будет вне себя, если она не придет.

Резиновая шапочка закрывала уши Вилл, поэтому она почти не слышала болтовни в раздевалке. Вилл всегда нравилось натягивать резиновую шапочку, но сегодня она только бросила беглый взгляд на свое отражение в зеркале и прошла мимо. В конце концов, это всего лишь дурацкая резиновая шапочка, из-за которой тебе кажется, что ты — пузырь, по крайней мере, когда ты в отвратительном настроении.