Нам бы вспомнить до конца, откуда и кто мы, ну вот хотя бы Она. Каждое утро Она просыпается немножко другой, даже на другом языке меня приветствует. Нечто вроде игры это у нас.

– О, my dear

Ясно, сегодня мы – англичанка. А если угодно, то и американка, на выбор.

– Работничек мой, уже не спишь!

Все понятно, мы – русские.

– Коханы мой! – с польским или белорусским акцентом.

– Саго, carissimo!

Ну ясно, мы – итальянцы.

Но вдруг – по-японски или на хинди заговорит, не открывая глаз, руками потянувшись к свету.

– Oh, mon amour!

Ну совсем парижаночка, встречайте, принимайте нас, таких хороших, таких после сна по-крабьи медлительных. И столько у нас этих коленок и локотков острых, и так они уютно все складываются, укладываются, если нас хорошенько, от души обнять и целовать, целовать сонный рот... А промедлишь, отпустишь – из него вдруг, как из туристско-солдатско-шпионского разговорника, посыплется:

– Can you show me the way to the road? I'll pay for it

– Je voudrais acheter un souvenir

– Hände hoch! Ręce do gory! I'll fire!

– Où pourrais-je passer bien cette soirée?

Самое удивительное в этой игре, что она не вполне, не до конца игра. Впрочем, как и все на этом острове: и так и не так, и есть и вроде нет, нечто, но одновременно и некто. Заговорит на другом языке – и в Ней самой что-то изменится, покажется, что это правда, что – итальянка! англичанка! японка! а если мало, то и француженка...

Какой и кем проснется сегодня? Я все оглядываюсь на березки и спешу, спешу к Ее пробуждению разделаться с желтой напастью. А потом – сто шагов пройти, и я смогу смотреть на Нее! Присесть на корточки перед лазом в нашу пещеру и не пропустить, ничего не упустить из мига Ее пробуждения...