Кто-то робко постучался в дверь снаружи, и ночной редактор гаркнул:

- Войдите!

Красивая молодая леди с умоляющими голубыми глазами и прической Психеи вошла со скатанной в трубку рукописью в руке.

Ночной редактор молча взял трубку и раскатал ее. Это была поэма, и он стал читать ее вполголоса, судорожно кривя челюсть, так как его органы речи были частично закупорены доброй четвертью плитки жевательного табака.

Поэма гласила:

РЕКВИЕМ

Рассвет в окна немую муть

Проник, развеяв тьму,

Где он лежит, закончив путь,

Назначенный ему.

О, сердце, рвись от тяжких мук,

Рыдая и стеная:

Мой alter ego, ментор, друг

Оторван от меня!

Когда в восторге он творил

В часы ночной тиши

Он слишком много в масло лил

Огня своей души.

И взрыв пришел. И яркий свет

Погас: не вспыхнуть вновь.

И не проснется мой поэт

Принять мою любовь!

- Когда это случилось? - спросил ночной редактор.

- Я написала это вчера ночью, сэр, - сказала молодая леди. - Оно годится для печати?

- Вчера ночью? Гм... Материал немного лежалый, но все равно, в другие газеты он не попал. Теперь, мисс, - продолжал ночной редактор, улыбаясь и выпячивая грудь, - я намерен дать вам урок, как надо писать для газеты. Мы воспользуемся вашей заметкой, но не в такой форме. Сядьте в это кресло, и я напишу ее заново, чтобы показать вам, в какую форму надо облекать факт для печати.

Юная писательница уселась, а ночной редактор сдвинул брови и два-три раза перечитал стихотворение, чтобы схватить главные черты. Он небрежно набросал несколько строк на листе бумаги и сказал: