Князь похвалил бравого констаблера за перехваченное у врага изобретение, повысил его жалованье с шестнадцати до двадцати талеров и наградил сверх того бочкой двойного ячменного пива. По сей причине надулся начальник артиллерии, которому пришлось довольствоваться светлым пивом.

Многие завидовали Гуго, но никто не решался его задевать.

Гуго был атлетического сложения. Его голова в рыжеватой пышности волос напоминала львиную. Он всегда улыбался и никогда не приходил в замешательство. Никто не видел его испуганным или разгневанным. Заботы и горести не отразились в его чертах. Лет ему было под сорок, лицо чуть рябоватое; однако стоило на горизонте появиться соответственно его вкусу особе женского пола, и он, как правило, завоевывал ее симпатии. Любил хорошо поесть и хорошо выпить, а потому в карманах у него было пусто. Тем не менее Гуго во всем предпочитал отменное качество.

Эта его разборчивость очень злила городского старшину. Будучи командиром гражданского ополчения, он превышал рангом констаблера, однако последний в любом смысле оставлял его позади.

Смазливая Рика — обермаркитантка — увертывалась от заигрываний командира гражданского ополчения, констаблеру же позволяла себя обнимать. Вследствие осады в обоих городах неимоверно поднялись цены на продовольствие: однажды рыночная торговка запросила за упитанного гуся три талера — неслыханная дороговизна! Супруга городского старшины нацелилась на гуся, но купить не решилась. Подошла смазливая Рика: «Сколько просишь? Давай!» — купила гуся и была такова.

Городской старшина прознал, что Рика зажарила гуся для констаблера Гуго.

— Послушай, констаблер, — изрек он на следующий день, — что-то здесь не так. Ты лакомишься жирным гусем, мне ж на хлеб достается кусок черствого сыра да селедка. А ведь я городской старшина и советник. Жалованья у тебя двадцать талеров, а ты что ни день тратишь три талера. Откуда деньги? Говори!