— Он убил меня… Господи, сжалься надо мной…

Убийца хладнокровно обтер небесно-голубым одеяльцем красное, дымящееся лезвие и, глядя на неподвижную мраморно-белую жертву, лежащую у его ног в растекающейся луже крови, пробормотал:

— Жаль все-таки, что пришлось ее прикончить… Люблю я красивых женщин, да и сердце имею чувствительное…

Он вылез в окно и исчез, оставив после своего вторжения пустую колыбель и распростертую Марию, очевидно бездыханную.

К окну, расположенному на втором этаже, была приставлена лестница. Бандит медленно спустился в сад, окружавший особняк Березовых по авеню Ош, в самом сердце Елисейских полей

— Это ты, Фанни? — шепотом спросил бандит.

— Я, Бамбош. Наконец-то дождалась, пока ты управишься.

— Ты хорошая девушка, Фанни. Я знал, что могу на тебя положиться.

— Ты меня по-прежнему любишь, правда?

— О да… Да, конечно… Ты сама знаешь… Однако сейчас не время разводить антимонии

— Ты убил сестру…

— …Сестру княгини… Красавицу Марию…

— О Бамбош… Ты же поклялся, что только выкрадешь младенца…

— Нельзя приготовить яичницу, не разбив яиц.

— Но ты хотя бы не причинил зла бедному малышу? Я так привязалась к нему за те три месяца, что служу в гувернантках…

— Сначала обделаем дельце и. выкачаем кучу денег из его безутешных родителей.

— Куда ты потащишь мальчишечку?

— К мамаше Башю… Чмокни его и прощай!

— Когда я тебя снова увижу?

— Точно не знаю. Будь осторожна, сразу же ложись в постель и спи без задних ног. — Я сказала, что мне нездоровится…

— Вот и ладно! Скоро здесь поднимется дьявольский переполох. Так что я минут через сорок непременно должен попасть в театр «Водевиль» — надо, чтобы меня видели в ложе, соседней с ложей Березовых. До скорого, Нини!

Странное дело, но вполне понятное для тех, кто хорошо знает детей, — тепло укутанного маленького Жана вскоре укачало, и он заснул на руках убийцы.