Когда мы попадем в рай, то мы и там, наверное, найдем, что покритиковать. Вряд ли нас полностью удовлетворят тамошние порядки. Ведь мы стали такими заядлыми критиками!

Об одном исполненном самомнения юноше, мне помнится, говорили, что он, видимо, полагает, будто всемогущий Господь создал вселенную для того только, чтобы послушать, что он, этот юноша, о ней скажет.

Сознательно или бессознательно, но мы все придерживаемся того же взгляда.

Наш век - век обществ взаимного усовершенствования (как это приятно совершенствовать других), век любительских парламентов, литературных конференций и клубов ценителей театра.

Привычка выкрикивать свои замечания по ходу действия новой пьесы в день ее премьеры отошла в прошлое. Любители театра пришли, видимо, к заключению, что пьесы не стоят критики. Но в дни нашей юности мы предавались этому занятию всем сердцем. Мы шли в театр, побуждаемые не столько эгоистическим желанием приятно провести вечер, сколько благороднейшим стремлением возвысить театральное искусство. Может быть, мы приносили пользу, может быть, мы были нужны. Будем думать, что так. Во всяком случае, с тех пор множество несуразностей исчезло навсегда с театральных подмостков, и возможно, что наша прямая, непосредственная критика этому содействовала. Глупость часто излечивается неразумными средствами.

Драматургу в те дни приходилось считаться с мнением зрителей. Галерка и задние ряды партера проявляли к его пьесам такой интерес, какого сейчас уже не встретишь в театре. Я вспоминаю, как однажды присутствовал на представлении душераздирательной мелодрамы - кажется, в старом Королевском театре {Театр королевы - драматический театр в центре Лондона. }. В уста героини, как нам казалось, автор вложил слишком длинные монологи.