Ник со скрипом сел рядом с Дороти, а Лоскутушка, сделав балетный пируэт, выскочила вперёд. Сунув по привычке палец в рот, она громко и весело пропела:
Тут уж даже строгий профессор Жужелиус невольно улыбнулся — тряпичная девчушка могла рассмешить кого угодно. Надо же такое придумать: фамильное древо — вешалка!
(Вы помните, что Лоскутушка раньше была тряпичной куклой, но волшебный порошок оживил её, и она стала самым весёлым и забавным созданием на свете.)
— А про меня напишите, что я — метал-лический чел-ловек, — важно и протяжно потребовал Тикток, ещё один приятель Дороти, когда замолк смех, вызванный песенкой Лоскутушки. Он и в самом деле был медный и заводной, с гарантией на тысячу лет. Он мог прекрасно думать, ходить и говорить, если только его вовремя завести.
С Трусливым Львом проблем никаких не возникло: лев, как известно, — царь зверей, так что с предками и фамильным древом у него всё было в порядке.
Таким вот образом знаменитые граждане Страны Оз один за другим выходили вперёд и отвечали на вопросы профессора, а он быстро записывал их ответы в свою записную книжку. Озма внимательно слушала разговор, и всем было интересно и весело, кроме Страшилы, который шлёпнулся, как мешок соломы, на стул рядом с Дороти и угрюмо уставился в потолок, состроив недовольную гримасу.
— Нет, я не никто, — бормотал он, — я кто, да вот только не знаю кто. Эх, если бы я только знал, кто я такой! Подумать мне надо, крепко подумать.
— Да брось ты, не расстраивайся! — Дороти ободряюще похлопала его по плечу. — В наше время немодно быть царственной особой. Ты думаешь, у профессора какое-нибудь особенное фамильное древо? Бурьян, скорее всего, или лебеда.