Джеймс (в недоумении). Значит, вы обвиняете Дэвиса?

Фолдер. Не знаю, сэр, все это очень странно.

Уолтер подходит к отцу и что-то говорит ему на ухо.

Джеймс. Дэвис не был в конторе с позапрошлой субботы?

Коксон (всей душой желая помочь молодому человеку и видя слабый проблеск надежды, что все еще уладится). Нет, он отплыл в понедельник.

Джеймс. Был он здесь после субботы, Фолдер?

Фолдер (очень слабым голосом). Нет, сэр.

Джеймс. Очень хорошо. Как же вы объясните тот факт, что на корешке ноль был добавлен к восьмерке не раньше вторника?

Коксон (удивленно). Как так?

Фолдер пошатнулся. Пытается снова овладеть собой, но он совсем раздавлен.

Джеймс (очень сурово). Боюсь, что этим все сказано, Коксон. Чековая книжка была в кармане мистера Уолтера, пока он не вернулся от Трентона во вторник утром. Перед лицом всех этих фактов, Фолдер, вы все еще отрицаете, что подделали и чек и корешок?

Фолдер. Нет, сэр, нет, мистер Хау! Это я, сэр, это я сделал!

Коксон (давая волю своим чувствам). Боже мой, боже мой, сделать такую вещь!

Фолдер. Мне так нужны были деньги, сэр! Я не соображал, что делаю.

Коксон. Ну как это могло вам прийти в голову?

Фолдер (цепляясь за эти слова). Я сам не знаю, сэр, право же, это была минута безумия.

Джеймс. Долгая минута, Фолдер! (Постукивает пальцем по корешку чека). Она длилась не меньше четырех дней.

Фолдер. Сэр, клянусь, я только потом понял, что я наделал. А тогда у меня не хватило смелости сознаться. О сэр, пощадите меня, я верну деньги, обязательно верну, даю вам слово!

Джеймс. Идите в свою комнату.

Фолдер, бросив на него быстрый умоляющий взгляд, уходит в свою комнату. Все

молчат.

Хуже ничего и не придумаешь.

Коксон. Совершить такое преступление! И где! У нас в конторе!

Уолтер. Что нам делать?

Джеймс. Тут думать нечего. Передадим дело полиции.