Приехав в Базель и не будучи уверенным, придется ли ему здесь задержаться, Эшенден оставил чемодан на вокзале, сел в трамвай и доехал до улицы, на которой жил Густав; быстро оглянулся и, удостоверившись, что за ним не следят, зашагал к нужному дому. Это был большой жилой дом нищенски благопристойного вида, и Эшенден сообразил, что здесь обитают чиновники и мелкие торговцы. Заметив при входе сапожную мастерскую, Эшенден остановился.

- Герр Грабов здесь проживает? - спросил он на ломаном немецком языке.

- Да, я только что видел его на лестнице - минуты не прошла. Должно быть, он у себя.

Эшенден был сильно удивлен, ибо не далее чем вчера он получил через жену Густава письмо, отправленное из Мангейма, в котором Густав условным кодом сообщал номера нескольких полков, переправившихся через Рейн. Эшенден счел благоразумным ни о чем не расспрашивать сапожника, хотя его так и подмывала задать один вопрос, поблагодарил и поднялся на третий этаж, где, по его сведениям, жил Густав. Он назвонил и услышал, как за дверью задребезжал звонок. Минуту спустя дверь открыл небольшого роста энергичный мужчина в очках, с наголо обритой круглой головой. На ногах у него были домашние шлепанцы.

- Герр Грабов? - осведомился Эшенден.

- К вашим услугам, - сказал Густав.

- Разрешите войти?

Густав стоял спиной к свету, и Эшенден не мог разглядеть его лица. После минутного колебания он назвал фамилию, на которую получал от Густава письма.

- Милости прошу. Весьма рад вас видеть.

Хозяин провел его в тесную маленькую комнатку, заставленную резной дубовой мебелью, с пишущей машинкой на столе, покрытом зеленой скатертью. Вероятно, Густав занимался составлением очередного ценного донесения. По первому же слову Густава женщина, сидевшая у окна со штопкой, собрала свои принадлежности и вышла из комнаты. Эшенден нарушил тихую семейную идиллию.