Эти строки были написаны Джеймсом только для самого себя; поэтому они особенно драгоценны. Они позволяют понять, какими критериями и требованиями он руководился, обращаясь к жанру повести и рассказа, в котором ему действительно удалось создать вещи, замечательные по законченности, выразительности и психологической глубине. Запись эта интересна и ссылкой на Тургенева, опыт которого, как видим, оставался и в эту пору источником вдохновения для Джеймса, хотя он, конечно, и не повторял в своем творчестве автора "Вешних вод" и "Первой любви".

Как видно из записных книжек и предисловий Джеймса, отправным пунктом для него как новеллиста чаще всего служили реальные жизненные факты. Иногда это был случайно услышанный и поразивший его воображение анекдот; иногда воспоминание о какой-нибудь мимолетной дорожной встрече или подмеченное во время прогулки выражение лица, поза, облик попавшегося ему прохожего.

Как писал сам Джеймс, внутренний голос подсказывал ему: "Драматизируй! Драматизируй это!" Так родились многие из его повестей и рассказов - в том числе и "Дэзи Миллер", и "Письма Асперна", и "Поворот винта".

В позднейшем предисловии к "Дэзи Миллер" Джеймс вспоминал, что толчком к созданию этой новеллы послужило случайно услышанное им упоминание о промахе некой молодой американки, завязавшей знакомство с не представленным ей итальянцем и поплатившейся за это неодобрением "света". Джеймс воспользовался этим анекдотом, но, как пишет он сам, "драматизировал" его и создал образ едва ли не самой популярной из всех своих героинь. Имя Дэзи Миллер в 80-90-х годах XIX века приобрело значение имени нарицательного, хотя сам автор признавался, что идеализировал в лице этой самоуверенной, развязной, но простодушной, доверчивой и чистой сердцем девушки своих юных соотечественниц. "Моя якобы типическая фигурка была, конечно, чисто поэтическим созданием", - писал он в том же предисловии.