Хотя меня часто называют писателем моря, я всегда считал, что у меня нет резко выраженного тяготения к этой или какой-нибудь другой теме. Верно, что в море я нашел подлинный смысл своего существования задолго до того, как захотел написать хоть одну строку, или почувствовал самую смутную потребность в самовыражении посредством печатного слова. Жизнь моря стала моей жизнью. Она была личным моим достоянием, которое полностью насыщало меня. Когда же сны мои изменили свой характер (Кальдерой сказал: "жизнь есть сон"), прошлое в силу самой природы моей профессии стало одним из источников того, что я могу назвать, за отсутствием лучшего слова, вдохновением, - т. е. внутренней силой, движущей моим пером. Я прибавил бы: "На счастье или несчастье", - если бы слова эти не звучали страшной неблагодарностью после стольких доказательств симпатии со стороны читающей публики, к которой я адресую это мое предисловие.

В действительности, если вести счет на страницы, я написал о море очень немного. Море было местом действия, но очень редко - целью в моей литературной работе. Слишком поздно теперь, после стольких лет, пытаться скрыть правду; поэтому признаюсь, что когда я лишь запускал первые бумажные кораблики в дни моего писательского детства, целью моей была стихия столь же беспокойная, изменчивая и опасная, как море и даже еще более огромная ненасытный океан человеческой жизни. Я надеюсь, что это пышное выражение будет принято с той снисходительной улыбкой, которой встречаются обычно высокие устремления исполненных благих намерений новичков. Много