Говоря это, я почувствовал, что мое предложение подсказано не только уступчивостью любящего мужа; вероятно, тогда мне захотелось испытать Эмилию. Она покачала головой и, чуть улыбнувшись, ответила:

- О нет... Почему ты должен жертвовать собой... Ты всегда говорил, что задыхаешься, когда окна закрыты... Лучше уж нам спать врозь.

- Уверяю тебя, мне легче этим пожертвовать... я привыкну.

Эмилия поколебалась, но потом сказала с неожиданной твердостью:

- Нет, я не желаю никаких жертв... ни маленьких, ни больших... я буду спать в гостиной.

- А если бы я тебе сказал, что мне это неприятно и что я хочу, чтобы мы спали вместе? Она снова заколебалась.

- Какой ты странный, Риккардо, произнесла она наконец, как всегда, мягко. Ты не хотел жертвовать этим два года назад, когда мы только поженились... А теперь хочешь пойти на это во что бы то ни стало... К чему? Очень многие супруги спят врозь и тем не менее любят друг друга... По утрам, когда ты уходишь на работу... тебе будет даже удобнее. Ты не будешь меня будить...

- Но ты же сама сказала, что обычно просыпаешься на рассвете... А ведь я не ухожу из дому на рассвете.

- Ох, какой ты упрямый, сказала она раздраженно. И на этот раз, не дав мне ничего возразить, вышла из комнаты.

Оставшись один, я сел на кровать, где не хватало подушки, и уже одно это наводило на мысль о разлуке и одиночестве. Некоторое время я рассеянно смотрел на дверь, за которой скрылась Эмилия. "Эмилия, спрашивал я себя, не хочет спать со мной потому, что ее действительно беспокоит по утрам солнечный свет, или просто потому, что ей не хочется спать со мной?" Я склонялся ко второму предположению, хотя всем сердцем хотел бы поверить в первое. Я чувствовал, что, если приму объяснение Эмилии, у меня останутся сомнения. Я не признавался себе в этом, но вопрос, который меня мучил, сводился к следующему: а может быть, Эмилия вообще меня больше не любит?