- Мортимер Маршал? - повторил он эхом, когда она несколько сухо удовлетворила его любопытство. - Впервые слышу.

- Этого я ему не передам, - сказала она. - Только ты слышал. Я рассказывала тебе о своем визите к нему.

Говард задумался - что-то забрезжило.

- Ну, как же. Ты еще показала мне, что тогда соорудила. Помнится, у тебя прелестно получилось.

- Получилось? Да ничего ты не помнишь, - заявила она еще суше. - Я не показывала тебе, что соорудила. Ничего я не соорудила. Ничего ты не видел, и никто не видел. И не увидит.

Она говорила вибрирующим полушепотом, хотя действие еще не началось, и он невольно уставился на нее, что еще сильнее ее задело.

- Кто не увидит?

- Никто ничего. Ни одна душа во веки веков. Ничего не увидят. Он безнадежен, вернее, не он, а я. Бездарь. И он это знает.

- Ох-ох-ох! - добродушно, но не слишком решительно запротестовал молодой человек. - И об этом он как раз сейчас вел речь?

- Нет, конечно. И это хуже всего. Он до невозможности благовоспитан. И считает, что я что-то могу.

- Зачем же ты говоришь, будто он знает, что ты не можешь?

Ей надоело, и она отрезала:

- Не знаю, что он знает... разве только, что хочет быть любимым.

- То есть? Любимым тобою?

- Любимым необъятным сердцем публики... говорить с ней через ее естественный рупор. Ему хочется быть на месте... скажем, Бидел-Маффета.

- Надеюсь, нет! - угрюмо усмехнулся Байт.

Его тон насторожил Мод.

- Что ты хочешь сказать? На Бидел-Маффета уже надвигается? Ну, то, о чем мы говорили? - И так как он лишь уклончиво взглянул на нее, любопытство ее разгорелось: - Уже? Да? Что-нибудь случилось?

- Да, предурацкая история - нарочно не придумаешь... после того, как мы виделись с тобой в последний раз. Все-таки мы с тобой молодцы: мы видим. И то, что видим, сбывается в течение недели. Кому сказать - не поверят. Да и не надо. И без того удовольствие высокого класса.