С ю з а н н а (с досадой). Прелестно! А графиня выезжает без ливрейных лакеев. Мы теперь, совсем как простые смертные! Ф и г а р о. Словом, ты знаешь сама, что с тех пор как беспутный старший сын графа погиб, поссорившись из-за карт, все у нас в доме совершенно переменилось! Каким хмурым, каким угрюмым стал за последнее время граф! С ю з а н н а. Ну, положим, и ты глядишь букой! Ф и г а р о. Как ненавидит он теперь второго сына! С ю з а н н а. Ужас! Ф и г а р о. Как несчастна графиня! С ю з а н н а. Это великий грех на его душе. Ф и г а р о. Как возросла его нежность к воспитаннице Флорестине! А главное, как спешит он произвести обмен своих владений ! С ю з а н н а. Знаешь, мой милый Фигаро, ведь это пустая болтовня. Мне же все известно, так зачем ты со мной об этом толкуешь? Ф и г а р о. Не мешает лишний раз все привести в ясность -для большей уверенности, что мы понимаем друг друга. Разве для нас с тобой может быть еще какое-то сомнение, что бич этой семьи, коварный ирландец, который состоял при графе секретарем в нескольких посольствах, овладел всеми семейными тайнами? Что мерзкий этот интриган сумел заманить графа Альмавиву из тихой и мирной Испании в эту страну, где все перевернуто вверх дном, -сумел заманить в надежде, что здесь ему легче будет, воспользовавшись неладами между мужем и женой, разлучить их, жениться на воспитаннице и прибрать к рукам состояние распадающейся семьи? С ю з а н н а. Ну, а я-то чем могу быть здесь полезна? Ф и г а р о. Ни на секунду не выпускай его из поля зрения, уведомляй меня обо всех его предприятиях... С ю з а н н а. Да я и так передаю тебе все, что он говорит. Ф и г а р о. Гм! Все, что он говорит... это лишь то, что он находит нужным сказать! Нет, надо ловить каждое слово, которое у него невзначай срывается с языка, малейшее его движение, выражение лица, -- вот где сквозит тайна души! Он обделывает здесь какое-то темное дело. В успехе он, по-видимому, уверен, так как, на мой взгляд, он стал еще...