Миссуриец, казалось, разделял наше изумление: мы слышали его восклицания, перемежающиеся проклятиями.

Он опять зарядил ружье и в третий раз выстрелил в гризли. Но на этот раз спешился и подошел к животному на двадцать шагов.

Промахнуться он не мог: слишком хорошо он для этого стрелял; однако, результат был прежним. Медведь по-прежнему стоял на том же месте, где мы впервые его увидели; он не упал, хотя три пули пробили ему голову; и не собирался ни нападать, ни убегать.

Это было слишком даже для зрителей на безопасном удалении.

Мы с моим спутником были в полнейшем недоумении. Очевидно, и мужчина внизу тоже ничего не понимал. Но теперь мы увидели, что он дрожит и готов отступить. Он, не боявшийся ничего смертного — ни животного, ни человека, — испугался сверхъестественного. Существо, неподвижно стоящее между камнями, не могло принадлежать земле. Это не медведь, не гризли, это вообще не животное, а привидение, существо из другого мира.

Романтическая тайна Скалистых гор, о которой рассказывали суеверные трапперы, сделала этот район знаменитым. По-видимому, эти рассказы подействовали на человека из «страны Пайк»: после третьего выстрела он готов был отступить к фургону.

Но тут в неподвижном воздухе послышался звук, заставивший его изменить свое намерение: этот звук сразу раскрыл тайну и развеял суеверный страх перед сверхъестественным.

Это был громкий и веселый смех двух человек.

Они показались на виду, и мы с моим спутником узнали в них наших проводников, отправившихся вперед на разведку.

Все объяснилось. Проезжая по ущелью, они встретили медведя и убили его. До этого они миновали миссурийца и решили немного посмеяться над ним. И поэтому поставили мертвого гризли, как живого, а сами спрятались за камнями, чтобы насладиться своей шуткой.

Казалось, шутка им удалась. Некоторое время эхо их смеха отражалось от скал; но человек из «страны Пайк» не принимал участия в веселье. И когда настало время снимать шкуру — она стоила немало долларов, и двое собирались этим заняться, — положение неожиданно изменилось.