- Невмоготу мне больше таскать молоко.

Подозрительно взглянув на нее, мать повторила:

- Да что с тобой?

Селеста повалилась на землю между ведрами и, закрывая лицо фартуком, ответила:

- Очень уж тянет. Невтерпеж!

Мать в третий раз спросила:

- Да что с тобой, говори!

Дочь простонала:

- Боюсь, беременна я!

И зарыдала.

Тут и старуха поставила ведра, до того опешив, что не нашлась, что сказать.

Наконец, запинаясь, она проговорила:

- Ты.., ты... Ты беременна, мерзавка? Ты что, сдурела?

Маливуары были богатые фермеры, люди с большим достатком, степенные, уважаемые, хитрые и влиятельные.

Селеста пробормотала:

- Да нет, боюсь, что вправду. Мать ошеломленно смотрела, как дочь лежит перед ней и плачет, и вдруг закричала:

- Так ты беременна? Ты беременна? Где ж ты это нагуляла, шлюха?

Селеста, вздрагивая от волнения, прошептала:

- Думается мне, в повозке у Полита.

Старуха старалась понять, угадать, узнать, наконец, кто же виновник такого несчастья. Если это парень богатый и у людей в почете, то, умеючи, можно все уладить, и тогда это еще полбеды: такие дела случаются с девушками, Селеста не первая и не последняя. Но все-таки неприятно: пройдет дурная слава, а ведь они у всех на виду. Она спросила:

- Кто ж это с тобой сделал, потаскуха?.. И Селеста, решившись все рассказать, шепотом произнесла:

- Да, наверно. Полит.

Тут тетка Маливуар в ярости бросилась на дочь и принялась колотить ее с таким остервенением, что потеряла с головы чепец. Она била ее кулаком по голове, по спине, куда попало, и Селеста, растянувшись во всю длину меж двумя ведрами, которые немножко ее защищали, прикрывала только лицо ладонями.