Именно такое зрелище предстало моему взгляду, когда я сам направлялся в Калифорнию в составе небольшого отряда, пересекавшего равнины скорее ради удовольствия, а не из выгоды. Как обычно, мы сопровождали группу эмигрантов, которые намерены были поселиться на берегах Тихого океана. На хорошей лошади я проехал вперед; меня сопровождал спутник, тоже на хорошей лошади и хорошо вооруженный. Нашей целью было изучение природы в отсутствие людей. Мы надеялись увидеть снежного барана или медведя, прежде чем их спугнет наш караван.
Мы вступили в район Скалистых гор и ехали по одному из дефиле, когда вместо дичи увидели впереди экипаж, медленно продвигающийся на четырех колесах, – фургон. Маленький и нелепый, с поношенным коленкоровым навесом, он со скрипом продвигался по каменистой дороге.
Подъехав, мы обнаружили в нем одну женщину; держа у груди ребенка, она сидела среди кухонных принадлежностей.
Мужчина, который мог бы быть ее мужем, но не походил на мужа, сидел на облучке впереди и управлял двумя лошадьми, которые с трудом тащили фургон.
Так как ни она, ни он не обратили на нас особого внимания, мы только поклонились, проезжая мимо, и поскакали вперед; конечно, нас удивил этот одинокий старый фургон с его содержимым – мужчиной, женщиной и ребенком, – двигающийся в Калифорнию. Достаточно, чтобы возбудить любопытство и строить предположения.
Мы все еще говорили об этом, когда боковое ущелье, способное дать прибежище снежному барану или медведю, заставило нас свернуть с дороги; мы решили, что сможем вернуться на дорогу кружным путем. Лошади у нас свежие и выдержат несколько лишних миль.