— Что ж, сеньор капитан, если вы твердо решили посетить Сьерро Энкантадо (Зачарованную гору), я буду счастлив предоставить вам проводника. Жаль, что не могу отправиться сам; но, как вы знаете, мои люди готовятся к празднику La Natividad

Так говорил дон Дионисио Альмонте, владелец скотоводческой hacienda в мексиканском штате Коагуила; а слова его были адресованы мне, офицеру конных стрелков США; я располагался со своей частью на юго-западе Техаса. Я познакомился с доном Дионисио несколько месяцев назад и, поскольку несколько раз оказывал ему дружеские услуги, когда он посещал наш военный городок на техасском берегу Рио Гранде, теперь получал десятикратное возмещение в его доме в Коагуила.

Дон Дионисио был одним из тех, кого соотечественники пренебрежительно именуют «yankiado»: он не сторонился общения с нашими офицерами, а, напротив, охотно в него вступал. В результате, насколько это касается меня, между нами установились теплые, дружеские отношения, и сейчас я выполнял свое обещание и находился в гостях в неделю накануне ла нативидад. Для этого мне пришлось получить разрешение временно быть освобожденным от выполнения офицерских обязанностей. Hacienda

«Las Cruces» — обширное скотоводческое поместье, а сам дом хозяина, или «casa grande», больше напоминает жилище средневекового барона, чем обиталище современного землевладельца. Массивное одноэтажное квадратное сооружение занимает большую площадь; полумексиканское по архитектурному стилю, с двойными воротами впереди, ведущими во внутренний двор, или патио, откуда широкая каменная лестница идет на плоскую, окруженную парапетом крышу — azotea. Сзади располагаются другие дворы, или коррали, в основном для содержания скота; а еще дальше в глубине, на расстоянии в несколько сотен ярдов, находится группа ranchitas, или хижин, домов пеонов, vaqueros (вакеро) и других работников поместья. С главным зданием соединяется capilla, или часовня, увенчанная куполом и колокольней. Подобно баронам ушедших веков, дон Дионисио содержит священника, который удовлетворяет духовные потребности его семьи и работников; именно его он назвал «достойным падре», когда извинялся передо мной.