— Правда; но с такой лошадью это ерунда. Она может сделать за день шестьдесят. Я видел, как она проходила и больше. Видите, как скачет?

Я снова поднес к глазам бинокль и направил на далекого всадника, который невооруженному глазу казался вместе с лошадью размером с божью коровку. Когда мы впервые ее увидели, лошадь двигалась медленно, но теперь перешла на полный галоп, очевидно, направляясь к роще высоких деревьев, растущих почти точно в центре равнины.

— Дорога на Джеронимо проходит прямо через этот остров леса, — заметил Гринлиф, указывая на рощу. — Там, в середине, ключ. Поэтому и растут деревья; оттуда вытекает ручей; его можно заметить по зарослям ив и тополей по берегам. Ха! А это что, интересно?

Пока он говорил, всадник въехал в рощу, которая, состоя из вечнозеленой растительности, сразу скрыла его из виду. Однако не это вызвало удивленное восклицание моего спутника: из группы деревьев что-то поднималось — по-видимому, клуб дыма. Почти сразу вслед за этим показался второй дымок, а немного погодя — и третий; все три находились на некотором удалении друг от друга. Я счел бы это выстрелами, но не слышал никаких звуков. Тем не менее я, как и проводник, знал, что на такой высоте — несколько тысяч футов над уровнем моря — в разреженной атмосфере выстрел на таком расстоянии не слышен.

Пока мы рассуждали об этом странном явлении — синеватом дымке, который цеплялся за вершины деревьев — теперь я был уверен, что это дым от выстрелов, — что-то черное показалось из рощи и полетело по травянистой равнине, как ворон по ветру. Посмотрев в бинокль, я увидел, что это не птица, а лошадь, оседланная, с волочащимся поводом; но на спине у нее не было всадника!

Гринлиф, зрение которого было гораздо острее, разглядел это невооруженным глазом:

— Это были выстрелы, капитан, и один из них уложил Наварро. Бедняга! Мне его жаль. Но кто, во имя старого Ника

У меня были свои подозрения относительно «кто еще»; но, как и раньше, я сохранил их при себе.