Сев в седло, я выехал со двора и у передних ворот увидел человека, тоже верхом, одетого в живописный костюм мексиканского ranchero, со всеми его звенящими украшениями. Это был обещанный проводник. Он застал меня врасплох, обратившись ко мне по-английски:
— К вашим услугам, капитан. Я тот, кто должен отвести вас на Зачарованную гору.
— Соотечественник? — спросил я.
— Да, капитан. Меня зовут Джо Гринлиф.
— Джо Гринлиф! — воскликнул я, услышав имя знаменитого обитателя равнин. — Неужели это вы?
— Я, и никто другой — не лучше и не хуже.
— Лучшего мне и не нужно; я рад иметь такого проводника. Я слышал о вашем мастерстве, мистер Гринлиф.
— О, ничего особенного, капитан; нечем похвастать. Да и вообще говорить не о чем: мы ведь идем всего до Зачарованной горы. Эта любопытная вершина почти на виду — была бы на виду, если бы перед ней не были запутанные хребты. Наш путь как раз идет через них.
— Ну, во всяком случае, я рад находиться в обществе соотечественника. Я ожидал, что мой проводник будет…
— Скотовод! — прервал он со смехом.
— Вот именно, — подтвердил я, — и поэтому приятно разочарован. Но как вы оказались в Коагуиле?
Мы поехали, и житель, равнин принялся рассказывать. Он был на одном из фортов пограничья, где с ним случайно встретился дон Дионисио, и «ganadero yankiado», прослышав о его мастерстве охотника, пригласил его в качестве такового в свое поместье. Местность вокруг «Las Cruces» изобиловала ягуарами и кугуарами, которые производили опустошительные набеги на молодняк скота, и у Гринлифа был контракт на уничтожение их — короче, он стал tigrero поместья.
Он рассказывал о себе много интересного, поэтому время проходило незаметно, и вскоре мы оказались в хребтах, о которых он упоминал. Он хорошо описал их: посреди равнины неожиданно возник настоящий хаос перепутанных вершин, конических, продолговатых или с широкими основаниями, и тропа вилась между ними, поворачивая на все стороны света. Судя по пластам лавы, я мог определить, что вершины эти вулканического происхождения; в сущности, на многих из них были кратеры потухших вулканов; склоны их поросли редкой растительностью, которая еще больше усиливала впечатление опустошенности.