- Должен тебе признаться, что такого рода развлечения не для меня, Фридрих, - возразил Эразмус. - Ты же знаешь, что я оставил дома милую, богобоязненную жену, к которой я привязан всем сердцем, и выбрать для себя забавы ради хоть на единый вечер донну было бы предательством с моей стороны. С вас, бесшабашных холостяков, взятки гладки, а я же отец семейства.

Молодые люди расхохотались, потому что Эразмус при словах "отец семейства" придал своему юношескому миловидному лицу постное выражение, что получилось весьма комично. Так как Эразмус сказал все это по-немецки, подруга Фридриха попросила перевести его слова на итальянский, и тогда она, погрозив Эразмусу пальчиком, заявила с серьезным видом:

- Эй ты, холодный немец, берегись! Ты еще не видел Джульетты...

В этот миг зашуршали кусты, и из темной ночи в круг света от мерцающих свечей вошла юная итальянка дивной красоты. На ней было белое, в глубоких складках платье с пышными рукавами, обнажавшими руки до локтя, и с глубоким декольте, едва прикрывавшим грудь, плечи и шею, а волосы ее были разделены спереди на пробор и хитроумно заплетены в высокую прическу сзади. Золотые цепочки на шее и роскошные браслеты на запястьях довершали ее туалет в старинном духе - казалось, она сошла с портретов Рубенса или изысканного Мириса.

- Джульетта! - в изумлении воскликнули все девицы.

- Разрешите и мне принять участие в вашем прекрасном празднике, милые немецкие юноши, - сказала Джульетта, чей ангельский облик затмил красоту всех ее подруг. - Я хочу сесть вон к тому, что невесел, а значит, не влюблен.