- Шпикер, - не отступал он. - Давай скорей уедем.

- Да, Фридрих, - с жаром отозвался Эразмус, - ты прав. Сам не знаю, почему меня вдруг охватывают ужасные предчувствия... Да, я должен уехать, уехать сегодня же!..

Друзья торопливо пересекали улицу, когда им повстречался синьор Дапертутто, он расхохотался в лицо Эразмусу и крикнул:

- Торопитесь, торопитесь, господа, Джульетта ждет... Сердце ее полно тоски... Слезы льются из глаз... Ах, господа, спешите, спешите...

Эразмус остановился, словно пораженный громом.

- Мне омерзителен этот шарлатан, - сказал Фридрих, - прямо с души воротит, и подумать только, что он ходит к Джульетте запросто, как к себе домой, и продает ей свои колдовские настойки.

- Что?! - воскликнул Эразмус. - Этот гнусный тип бывает у Джульетты?.. У Джульетты?..

- Ну, где же вы? Чего вы так долго не идете? Все вас ждет. Разве вы не думали обо мне? - раздался с балкона нежный голосок.

Это была Джульетта. Друзья не заметили, что стоят как раз перед ее домом. Эразмус опрометью кинулся к входной двери.

- Он погиб. Его уже не спасешь, - тихо проговорил Фридрих, спускаясь вниз по улице.

Никогда еще Джульетта не была такой пленительной. Она была одета в то же платье, что и при их первой встрече в саду, она была ослепительно хороша и так и сияла юной прелестью. Эразмус забыл все, о чем они говорили с Фридрихом, и всецело отдался блаженству этой минуты, он был исполнен безграничного восхищения. Но и Джульетта прежде никогда еще не выказывала ему так, безо всякой сдержанности, своей любви. Казалось, что Эразмус для нее единственный свет в окошке, только для него она и живет.

На загородной вилле, которую Джульетта летом снимала, должен был состояться праздник. Туда-то они и отправились. Среди приглашенных был некий молодой итальянец весьма дурной внешности и еще более дурного поведения. Этот тип усердно ухаживал за Джульеттой, чем вызвал ревность у Эразмуса, который в досаде ушел ото всех и нервно расхаживал взад-вперед по отдаленной аллее сада. Там Джульетта и нашла его.