- Ты что, мстишь мне, Джульетта? - крикнул он во весь голос. - Мстишь за то, что я бросил тебя и вместо себя оставил свое зеркальное отражение? Послушай, Джульетта, я готов стать всецело твоим и душой и телом, она отвергла меня, она, ради которой я пожертвовал тобой. Джульетта, Джульетта, я хочу посвятить тебе свою жизнь, повторяю: быть твоим душой и телом.

- Это совсем нетрудно сделать, любезнейший, - проскрипел синьор Дапертутто, который почему-то оказался рядом со Шпикером на аллее; на нем был все тот же кроваво-красный сюртук с блестящими стальными пуговицами. И представьте, его слова прозвучали для несчастного Эразмуса утешением, поэтому он, невзирая на коварное, отвратительное лицо доктора, спросил его жалобным голосом:

- Как же мне ее найти? Ведь она для меня навеки потеряна.

- Ничего нет проще, - ответил Дапертутто, - она недалеко отсюда и тоскует по вашей драгоценной персоне, почтеннейший, поскольку, надеюсь, вы не можете не согласиться, зеркальное отражение - одна пустейшая иллюзия. К тому же, как только вы явитесь к ней собственной драгоценной персоной и она будет знать, что вы отдались ей на всю жизнь, и душой и телом, она вернет вам ваше привлекательное отражение, причем в полной сохранности.

- Веди меня к ней! Скорее к ней! - крикнул Эразмус. - Где она?

- Нужно разрешить еще один пустячный вопрос, - сказал Дапертутто, прежде чем вы увидите Джульетту и замените собой свое зеркальное отражение. Пока что она не может всецело располагать вами, ибо вы еще связаны известными узами, которые необходимо разорвать... Я имею в виду вашу милую женушку и подающего надежды сыночка.

- Что вы хотите сказать? - дико взревел Эразмус.

- Бесповоротный разрыв ваших связей, - продолжил Дапертутто, - может быть осуществлен вполне человеческим способом. Еще по Флоренции вам должно быть известно, что я умею весьма ловко готовить удивительные снадобья.