Уайт перевернул несколько страниц и стал читать.
Послание от 8 ноября 1943 года:
«Секретно и лично маршалу Сталину от президента.
…Вы будете рады узнать, что я выработал метод, при помощи которого, в случае, если я получу сообщение о том, что закон, требующий моего вето, прошел через Конгресс и направлен мне, я вылечу в Тунис, чтобы получить его там, а затем вернусь на конференцию.
Я поэтому решил отправиться в Тегеран, и это меня особенно радует.
Как я сообщал вам, я придаю чрезвычайное значение тому, чтобы вы, г-н Черчилль и я встретились…
Мы все можем затем отправиться в Тегеран 26 ноября и встретиться с вами там 27, 28, 29 или 30 и будем совещаться столько, сколько вы сочтете возможным находиться в отъезде…»
«Секретно и лично от премьера И. В. Сталина президенту Франклину Д. Рузвельту.
…Ваш план организации нашей встречи в Иране я принимаю… Надеюсь, что с этим согласится и г. Черчилль».
— Черчилль согласился, — пробормотал Уайт. Сделал несколько заметок в блокноте и, закрыв папку, крупным размашистым почерком написал на ней «Эврика». Советник посмотрел на часы — четверть двенадцатого. Через пятнадцать минут начнется получасовой перерыв на ленч в правительственных учреждениях.
Спрятав папку с документами в сейф, Уайт вышел из кабинета, бросив на ходу секретарше:
— Мэри, я пошел перекусить.
— Домой? — спросила секретарша.
— Нет, где-нибудь поблизости, пока не начался перерыв; надоела толкотня.
Уайт вышел из Белого дома.
Он медленно пошел по Конститьюшен-авеню, мимо строгих фасадов, огромных правительственных зданий.