– Ваше Величество! Егор, Егорушка, сокол ты наш ясный, прости твоих учителей окаянных… – причитал Иван Петрович, тюкаясь лысоватой головой о ноги Егора.

– Что это с ним? – пятясь назад, пробормотал Егор.

Егору даже показалось, что все происходящее – это какой-то странный и нелепый сон. Где же это видано, чтобы директора кланялись в ноги двоечникам?!

– О пощаде молит, деректоришка! – усмехнулся Первый министр. – Боится, потому что замыслил тебя из школы исключить – за неуспеваемость…

– Чего?! – возмутился Егор. – Исключить?! Меня ж только на второй год оставить собирались!

– Вот такие коварные замыслы за твоей спиной зрели, – покачал головой Первый министр. – Да что с них взять, со взрослых-то? Сам понимаю – неразумные мы, непослушные…

И, сокрушаясь, покачал головой.

– Да ладно, – снисходительно произнес Егор. – На первый раз прощаю…

– Милость Короля нашего не знает границ! – вскричал директор, протягивая руки к небу.

Толпа взревела, и в воздух устремились подброшенные букеты цветов и улетающие ввысь разноцветные воздушные шары. Пестро замелькали флажки, на дорожку полетели разноцветные конфетти и ленты серпантина – будто прямо сейчас наступил Новый год!

Егор медленно двинулся вперед осыпаемый конфетти и цветами, и все еще опасаясь столь бурной реакции публики. Особенно его беспокоили известные хулиганы из старших классов, которые были не прочь иной раз отвесить ему подзатыльника или отобрать что-нибудь ценное.

Но сейчас даже эти негодяи приветливо махали ему здоровенными, сбитыми в драках ладонями.

И Егор поверил в то, что быть королем – действительно… Хм… Действительно, очень даже ничего себе!

Сопровождаемый ликующей толпой, и уже справившись с первым испугом, Егор прошествовал по ковровой дорожке к школьным воротам.

– Сейчас начнутся уроки, – бормотал на ухо Первый министр. – Но в класс мне нельзя. Увидимся на переменке. Если что – я в учительской. Устрою им головомойку, чтоб знали!